Интегра. Комплексное оснащение школ

Новости
Цифровые образовательные ресурсы

Земля для учителей

«Мимими» нашего Интернета

04.06.2013
Жизнь языка в Сети имеет свои законы. На смену носителям «олбанского» в Интернет пришла другая культура – новая сентиментальность. А в борьбу за грамотность вступили граммар-наци.
Директор Института лингвистики РГГУ Максим Кронгауз, только что выпустивший книгу «Самоучитель олбанского», поясняет, почему взялся за эту устаревшую вроде бы тему: «Вам важно поймать явление в пик его популярности. А мне – когда уже понятно, что оно значит. Сегодня мы понимаем гораздо больше, чем в 2006-2007-м, когда «аффтар жжот» был в моде. Во-вторых, под «олбанским» я понимал не «язык падонков», не язык какой-то субкультуры, а специфические особенности русского языка в Интернете. Они живы и будут существовать дальше, потому что есть языковые механизмы, которые порождают эти явления».
Но если кто-то продолжает игры в «аццкого сотону», значит, он действительно безнадежно устарел, согласен эксперт.  Устарел не в смысле возраста – очень часто новые явления в Интернете осуществляются как раз людьми вовсе не юными. Те, кто общается по-прежнему на языке «падонков», выглядят провинциальными, находящимися на периферии языковой моды. «А в центре сейчас – другая культура, – говорит Максим Кронгауз. – Я ее назвал бы новой сентиментальностью. Девчоночье сюсюканье характерно не только для рунета, это мировой тренд. В Сеть пришло много девчонок, которые разговаривают «по-девчачьи»: отсюда эти миленькие словечки, типа «печалька», «ванилька», бесконечные уменьшительные суффиксы, какие-то междометия типа «мимими» – реакция на что-то миленькое, пушистенькое, высшая степень умиления. Апофеоз сленга – слово «няшка» или «няшечка» – просто что-то, от чего испытываешь это самое умиление. Оно происходит из субкультуры фанатов японских мультиков. Но при этом замечательно выглядит по-русски. Кажется, что оно состоит из одних ласкательных русских суффиксов – квинтэссенция сентиментальности». 
Если «падонки», выражая время, бунтовали против всего на свете: политики, экономических процессов в стране, культуры, даже против правил орфографии, то нынешние модники абсолютно гламурны. Они не бунтуют, а, подражая кино- и мультгероям, создают свой идеальный мир, в который прячутся.
И если дальше проводить языковые и социальные параллели, то появление граммар-наци выглядит вполне закономерно. «Судя по социальным сетям, где можно встретить лингвистических экстремистов, объединяются они по правилу: важнее поправить собеседника, указать на ошибку, чем выслушать, что он говорит, – объясняет М. Кронгауз. – Граммар-наци заботятся не о том, чтобы все говорили и писали без ошибок, а прежде всего просто хотят подняться на более высокую ступень по некоей социальной лестнице, которая устанавливается с помощью языка. Главная к ним претензия – они разрушают коммуникацию. К слову, у самих граммар-наци ошибок встречается немало, но придираются они к каким-то стандартным неправильностям. Суть спора их не интересует». 
И все же если не брать крайние проявления «борьбы за чистоту языка», то нужно отметить, что сейчас хороший русский вновь вошел в «джентльменский набор». 
«А еще стали популярны тренинги для сотрудников компаний, – рассказывает Максим Кронгауз. – Хотя результат иногда анекдотический. Как-то звоню в интернет-магазин. Собираюсь оплачивать продукты по карточке жены. Первый вопрос: «Как зовут владельца карточки?». Называю имя жены. Следующий вопрос: «Мария, что вы хотите заказать?». Голос у меня далеко не женский... Молодого человека на том конце провода обучили алгоритму действий: сначала выяснить имя владельца карты, потом обратиться к нему по имени... Впрочем, сам факт, что такие тренинги проводятся, говорит о том, что хорошая речь становится в определенных сферах обязательной».
 
По информации «Российской газеты»
Фотоиллюстрация из архива отдела информации ОблЦИТ
 
Подготовила Ирина Воронцова, отдел информации ОблЦИТ
 
Комментарии

Для добавления комментария необходимо авторизоваться.


Вход